«Легенды Лисичанска», как они есть

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

«Легенды Лисичанска», как они есть

 

Несколько недель назад читатели нашего региона познакомились с новой книгой Валерия Кихтенко «Легенды Лисичанска».

Книга представляет собой невыдуманные истории из прошлого Колыбели Донбасса.

На основе исторических изданий, воспоминаний современников и собственных краеведческих исследований, автор воссоздает позабытый мир Лисичьей Балки, быт первых шахтерских поселений,  трагедии и радости безвестных свидетелей трехвековой истории Лисичанска, чьи благородные и созидательные деяния превратили слободку на берегу древней реки в настоящую Колыбель, Исток, откуда берет начало трудолюбивый и гордый Донбасс.

В этой книге Лисичанск предстает  «городом на Сокольих Горах»,  вместилищем «шести чудес», которые, хоть и не так величественны, как Сады Семирамиды или египетский Сфинкс, но гораздо ценнее и ближе каждому из нас. Потому что созданы руками наших праземляков.  Сам автор книги – журналист и исполнитель собственных песен Валерий Кихтенко называет свое произведение «сентиментальной прогулкой в прошлое Лисичанска, которое никуда не делось, а всегда где-то рядом, главное, не пройти мимо…».Эта книга, безусловно, будет интересна всем, кого привлекает история родного города, кто ценит традиции и культуру тех, кто жил до нас на этой земле.

«Легенды Лисичанска» можно приобрести в газетных киосках «Час Пик» и в книжных магазинах города.

Специально для сайта «Лисичанск, как он есть» Валерий Кихтенко предоставил несколько «легенд», которые не вошли в книгу…

Однажды в Лисичанске… В каждом доме всегда найдется парочка  историй, пересказанных из поколения в поколение. Они не попали в исторические книги, не стали частью монографического исследования. У таких историй другая миссия – храниться  в памяти столько, сколько будет жить народное творчество.

Почему Верхнее не назвали Ворошиловском

В первые годы после гражданской войны Лисичанск и Верхнее переживали трудные времена. Более половины шахт были затоплены, практически не работал содовый завод. В Лисичанске не утихали грабежи, беспризорники объединялись в банды, а в близлежащих селах росло сопротивление крестьян, недовольных продразверсткой.Зимой 1920 года Климент Ворошилов (на тот момент – член Реввоенсовета) ехал поездом на станцию Переездная, чтобы встретиться с временным комендантом села Верхнее. В районе нынешнего «стекольнянского» переезда поезд был обстрелян бандитами, и Ворошилов чудом избежал смерти.Спустя годы, когда лисичанские коммунисты обратились к Ворошилову с просьбой увековечить его имя в названии города – переименовать Верхнее в Ворошиловск, «первый красный командир» решительно отказался и обосновал это тем, что уж больно бандитские там места.

Немецкий офицер застрелил полицая

Во время Второй мировой войны на всех оккупированных  территориях германское командование учредило  вспомогательную полицию. Как правило, она формировалась из военнопленных и из местного населения, а в народе членов данных формирований по поддержанию порядка стали называть полицаями.Лисичане, пережившие оккупацию, хорошо помнят полицая по фамилии Погребак, который проявлял особую жестокость к своим землякам – жителям Верхнего и  мог, не раздумывая, застрелить  за малейшую провинность.Участники лисичанского подполья уже планировали против Погребака «акцию возмездия», но вмешался случай. Один из немецких офицеров стал свидетелем того, как Погребак застрелил женщину, которая собирала ночью кукурузу на поле. «В чем она провинилась?» – спросил офицер. «А пусть не бродит ночью по огородам» – злобно сказал полицай. Этот ответ неожиданно так разозлил немца, что он вытащил пистолет и убил Погребака.

«Незнакомого танкиста не забуду никогда…»

После кровопролитных сражений на Привольском плацдарме погибших было так много, что их  хоронили в братских могилах на территории Лисичанска, Приволья и Верхнего. В той, что сейчас находится возле ДК им. Ленина, хоронили танкистов.…Над одним из гробов склонилась девушка в форме полевой медсестры. Она громко оплакивала молодого танкиста, который сгорел в танке. Девушка причитала, что не успела его спасти, и благодарила за то, что он отдал жизнь за ее родной городок Приволье.С той поры живет в памяти народной песня, которая началась из девичьих слез и мужества безымянного героя.

Над Донцом, да над рекою,

На украинской земле,

Там раскинулся Привольный

Хуторочек на воде…

Над Привольным тучи вьются,

Гром гремит, да дождь не льет,

Это тучи дыма с пылью,

Это жаркий бой идет!

Незнакомого танкиста

Не забуду никогда

Он в горящем танке бился

До победного конца!

История лисичанского танка

Знаменитый танк-памятник был установлен в Лисичанске в 1973 году. Т-34 доставили в город из Лоскутовки, где он якобы был поднят из Северского Донца.Лисичанин Виктор Павлов (бывший начальник районного дорожно-строительного управления), который руководил установкой боевой машины на постамент, рассказал, что этот танк принимал участие в боях за освобождение Лисичанска в 1943 году.Спустя 30 лет танк-освободитель вернулся в город, чтобы остаться в нем навсегда, как символ победы – на страже мира.

Первый опыт судоходства по Донцу

Для перевозки каменного угля из лисичанских копей в южные порты  по Северскому Донцу и Дону до Ростова Российское горное ведомство признало целесообразным иметь железный буксирный пароход, который бы водил порожние баржи вверх по Северскому Донцу до Лисичанска, а затем, загрузив их там каменным углем, буксировал бы вниз по реке до Ростова. Ходатайство Российского горного ведомства о заказе в Англии такого парохода было удовлетворено 24 августа 1839 года, а уже 13 сентября был подписан контракт с англичанами на постройку к началу мая 1840 года в Ливерпуле железного буксирного парохода в разобранном виде. Несколько позже местом сборки парохода был избран Ростов, поскольку он ближе других портовых городов находился к Луганскому литейному заводу, с которого должны были поступать рабочая сила и необходимые материалы.В марте 1840 года пароход получил имя «Донец». Он имел длину 36,6м,  ширину 6,7 м и осадку, согласно контракту, не более 0,61 м.  Был снабжен паровым котлом, отапливавшимся антрацитом, и двумя паровыми машинами общей мощностью до 55 сил.29 апреля 1840 года английское торговое судно «Донна Мария», погрузив в трюм части парохода «Донец», вышло из Ливерпуля и взяло курс на Керчь. Туда «Донна Мария» прибыла 15 июня, а уже 20 июля вошла в таганрогский порт. В Таганроге «Донец» был перегружен на баржи, которые доставили его в Ростов. 10 октября «Донец» спустили на воду, но Дон неожиданно покрылся льдом, и работы остановились.С началом навигации 10 апреля 1841 года пароход «Донец» был готов к отходу в Лисичанск, но «чрезвычайное разлитие реки и множество сора и камыша» заставили отложить плавание до 24 апреля.С грузом в 164 тонны против течения пароход с баржей двигался из Ростова в Лисичанск со скоростью 10 км в час, преодолевая 800 км реки за два с лишним дня.Вниз по течению пароход двигался со скоростью 21 км в час и доходил до Ростова за 40 часов. Вместе с тем пароход не был лишен и недостатков. Так, например, плохо был устроен руль, а обзор из рулевой рубки недостаточен.К сожалению, надежды Горного ведомства на установление регулярных перевозок угля из Лисичанских копей с помощью буксирного парохода «Донец» не оправдались. Вот что писал 2 марта 1843 года по этому поводу Е.Ф. Канкрин, главноуправляющий Корпусом горных инженеров: «Опыт показал, что по крайнему мелководью  Донца в летнее и осеннее время пароход сей, сидящий в воде около 3 футов (около 0,91 м), не оказывает достаточной пользы собственно для Лисичанских копей, лежащих в верхней части Донца, ибо только один раз в год, при разливе весенних вод, может и то с немалыми затруднениями подниматься к Лисичанску».Тем не менее, это был первый опыт судоходства по Северскому Донцу, который занял достойное место в истории Лисичанска.

«Домашние учительницы»

В издании «Русская энциклопедия» (том 11) за 1911 год слово Лисичанск описано так:  «Бахмутский уезд, Екатеринославская губерния, на Донце, более 4 тысяч жителей (1897); 13 промышленных предприятий с оборотом в 1399 тысяч рублей (1900), главным образом, добыча каменного угля (с 1796 года), и 31 торговое предприятие с оборотом в 404 тысячи рублей; частная женская прогимназия, горное училище».В конце 19 века в России действовало 180 женских прогимназий. Одна из них была основана  в Лисичанске за счет частных средств.По положению о частных женских гимназиях предусматривалось, что они обладают тем же статусом, что и государственные, обязаны придерживаться правил и программ, установленных Министерством народного просвещения, и подчиняться местному учебному округу.В прогимназию принимали девочек всех сословий и вероисповеданий, достигших восьмилетнего возраста. Количество учениц достигало 250. Учебный курс включал в себя такие предметы, как русский язык, Закон Божий, словесность, история, география, естествознание, арифметика, геометрия, французский и немецкий языки, основы педагогики, чистописание, рисование, пение, женские хозяйственные рукоделия и танцы. За обучение иностранным языкам и танцам вносили дополнительную плату, поскольку эти предметы считали необязательными. Педагоги стремились дать ученицам серьезное образование и развить их умственные способности. Большое значение они придавали естественным наукам.В связи с высокой платой за обучение (от 20 до 40 рублей в год) посещать их могли только дочери состоятельных родителей. Воспитанницам, окончившим педагогическое отделение, выдавали свидетельство на звание домашней учительницыНа этом образование девушек фактически завершалось, и реальных возможностей получить высшее образование кроме как за границей, не существовало.Возможно, что дочери состоятельных лисичан отправлялись продолжить учебу в Санкт-Петербург на Высшие женские курсы. Но это мало что меняло. Обучавшихся на курсах девушек студентками не считали, именуя вольнослушательницами, и диплом о высшем образовании им не выдавали.Поэтому, большинство бывших гимназисток зарабатывали на жизнь в качестве гувернанток в домах лисичанских купцов и промышленников.

«В Трактиръ, на Базарную»!

Представьте себе новогодний праздник без украшенной гирляндами и игрушками елки, без Шампанского и Деда Мороза. Около трехсот лет назад у жителей нашего края были совсем иные представления о том, как надо встречать грядущий год и отмечать Рождество.

***Можно предположить, что жители первых известных нам селений нашего края – Белинки, Лобовки и Пещеровки отмечали Новый год либо в начале декабря, либо по древнему обычаю – 1 сентября. В новогоднюю полночь слободская охрана салютовала из ружей или из пушки, а народ желал друг другу счастья и троекратно целовался. На праздничных столах того времени можно было отведать продукты хлебопечения, каши, кисели, блюда из пернатой дичи, кулебяку с рыбой, пирог с «сарацинским пшеном» (рисом) или «курячу уху». Ухой тогда называли все супы, а не только из рыбы. Пили мед, ягодный морс, квас и алкогольные напитки местной винокурни. Свой самогон называли «вином». Был и сладкий слабоалкогольный напиток из патоки, предназначавшийся для женщин.Поутру служили праздничную службу в церкви, а слободской староста раздавал подарки, как правило, продукты и принимал жалобы от всех обиженных.Позднее, когда жители нашего города уже именовали себя «лисичанами», 1 января Новый год  отмечали далеко не все.Ведь он тогда не был самостоятельной «красной» датой,  а был частью рождественских празднеств, длившихся до Крещения. Тогда во всей Российской империи,  действовал Петровский Указ 1699 года о праздновании (под страхом наказания) Нового года 1января. По этому указу также следовало в Новый год украшать дома еловыми ветками.Возможно,  в наших краях он носил второстепенный характер, а первостепенным считалось именно Рождество, которое праздновалось до Нового года, ведь эпоха григорианского календаря еще не наступила. И если бы мы сегодня жили по старому, юлианскому стилю, то готовились бы встречать не 2011-й, а 10219 год от Рождества Христова.Как таковых, елок или, как еще их называли -  «райских деревьев»  в домах лисичан тогда еще не было, эта традиция появилась в конце 19 – начале 20 веков. Для селян Верхнего и первых шахтеров Лисичьей Балки  Новый год 1 января с наряженной игрушками елкой был «барской забавой» и «иноземным новшеством», которое было заимствовано в Германии.А вот первые лисичанские лавочники, промышленники и горные инженеры праздновали Новый год именно 1 января. Но их Новый год совсем не был похож на тот, к которому мы привыкли. Это был, скорее праздник, продолжающий Рождество, поскольку отмечался  посередине рождественских двухнедельных гуляний: между Рождеством и Крещением. Елка была не новогодняя, а рождественская с восьмиконечной вифлеемской звездой. Чаще всего не было маскарадов или спектаклей, дети приходили в комнату, где была наряжена елка (как правило, сладостями), читали тропари,  стихи, плясали, получали подарки и расходились. А взрослых ждал праздничный ужин при свечах и задушевные беседы у камина.Дед Мороз в те времена был не сказочным властитель снега и льда, добрым к детишкам, а строгим Рождественским Дедом, который  мог «забрать в мешок» непослушного ребенка и унести в свои владенья. Подарков он еще не дарил, а был таким же персонажем сказок, как и Снегурочка – девочка, родившаяся из снега и льда.Также можно предположить, что поселенцы Лисичанска, прибывшие из этничных украинских земель, праздновали Новый Год  по древнему обычаю обхода домов молодёжью или детьми. В селе Верхнее ряженые с песнями и прибаутками приходили толпами под окна просить пирогов. Подобные обходы в течение святок проводились трижды: в рождественский сочельник, под Новый год и накануне Крещения.Это было настоящее веселье! В каждой семье с нетерпением ожидали колядующих, готовили для них угощение и с неподдельным удовольствием слушали «колядки».Семьи, прибывшие из исконно российских губерний (Липецка, Петрозаводска), праздновали в новогоднюю ночь поминовение Василия Великого, которого на Руси считали покровителем свинарей,  варили кашу, обязательно на речной воде, читали особое  заклинание.  А на Рождество, и те и другие, гадали, колядовали, пели на улицах молодого шахтерского города хоровые песни.

Известно, что в конце 19 века в рождественские дни  лисичанские горняки и рабочие чугунно-литейного завода ходили в село Верхнее, там знакомились с местными девушками, катали их на санках-полозках по прибрежным кручам, устраивали застолья, гуляли по Червоной улице и веселились в «Рюмочной» у церкви Иоанна Предтечи.  Там, за 11 копеек можно было купить 100 граммов водки с соленым огурцом, а за 30 копеек  — 100 граммов шоколадных конфет или два бутерброда с черной икрой за такую же цену. Этот дорогущий ныне продукт тогда стоил 3 рубля 20 копеек за килограмм.Продолжить веселье можно было в «Трактире» на Базарной улице, куда извозчик за 20 копеек «с ветерком» доставлял за 20 минут.Рабочий или шахтер с зарплатой от 8 до 15 рублей  в месяц мог  себе это позволить, а вот студенты-штейгеры предпочитали выпивку «на вынос» и покупали себе за 6 копеек «мерзавчик» — маленькую (0, 061 литра) булочку с водкой. Более состоятельный заводской специалист или горный инженер (80 рублей в месяц) мог на Новый год подарить своей семье эксклюзивный подарок – патефон за 40 рублей!В первые, послереволюционные годы новогодние традиции ещё сохранялись в неприкосновенности. По-прежнему радовали ребятню и «старорежимный» Дед Мороз, и нарядные ёлки.Представители старшего и среднего поколения должны помнить излюбленный сюжет советских хрестоматий – елку в Горках у Ленина, куда приглашали крестьянских детей из близлежащих деревушек.Но всё же, постепенно и неуклонно новая власть уходила от старых традиций. Праздник Рождества Христова было решено преобразовать в «комсомольское Рождество», где ёлке места уже не было. А в 1923 году, и вовсе началось изгнание Рождества из советской страны. В одном из циркуляров антирождественской кампании говорилось, что «бытовая обстановка рождественского праздника вредно действует на здоровье и воспитание детей: святочные рассказы с чертовщиной; дым и газ от ёлки; пьяные крики гостей…». Ёлке была объявлена беспощадная война. При этом её почему-то обозвали «поповской», хотя до революции именно церковь боролась с ёлкой как с отголоском языческих обрядов.В книжных лавках Лисичанска появился журнал «Чиж», который призывал детвору включиться в эту борьбу: «Теперь все мы должны бороться против ёлки!».Вскоре был прекращён выпуск новогодних открыток, остались в прошлом весёлые рождественские и новогодние праздники и гуляния. Новогодний праздник вместе с ёлочкой, следуя классическим правилам конспирации, ушёл в подполье. Населению Лисичанска, как и всему СССР, предлагалось лишь упорно трудиться, а если и праздновать, то только новые  даты, например, день памяти Ленина – 22 января.

***И все-таки лет через десять Новый год вернулся. В конце 1934 года лисичанская газета «Новый путь» перепечатала из «Правды»  статью секретаря ЦК ВКП (б) Павла Постышева «Давайте организуем к Новому году детям хорошую ёлку!» В статье говорилось: «В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас многие детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия детишек трудящихся Советской страны? Следует этому неправильному осуждению ёлки положить конец».30 декабря 1934 года в Лисичанск были завезены елки для продажи населению, а в магазинах города начали предлагать ««специальные ёлочные наборы, фигурные пряники и марципанные фигуры».Тогдашние руководители Лисичанска быстро распространили среди трудовых коллективов «Пособие для партийных и комсомольских ячеек», в котором давались подробные указания об организации праздника. К примеру, венчать ель должна была пятиконечная красная звезда. Ёлочные игрушки также должны были соответствовать требованиям политического момента: вместо шаров предлагалось изготовить из цветной бумаги фигурки тракторов и комбайнов. Там же, был приведён текст и ноты песни, ставшей с тех пор новогодним гимном – «В лесу родилась елочка».В «Пособии» был изменён и внешний облик Деда Мороза. Дореволюционный Мороз надевал перчатки, непременно трёхпалые и белые — это символизировало святость всего того, что он даёт из своих рук. Теперь же ему полагалось носить тёплые красные варежки, которые если, что-то и символизировали, то только цвет государственного флага. С алой шубы исчезла и богатая вышивка серебряными нитками, и оторочка из лебединого пуха.В 1937 году кончилось «одиночество» Деда Мороза. У него появилась внучка -  Снегурочка.На первой новогодней елке в Доме Советов в Москве Дед Мороз был уже со своей  милой внучкой, без которой  никто теперь  Новый год, и представить не может.В канун новогодних праздников в Москве и в Киеве стали формироваться специальные отряды Дедов Морозов и Снегурочек, которые доставляли детские подарки в провинциальные и промышленные уголки страны.В конце декабря 1938 года в Лисичанск прибыл агитпоезд с такими Дедами Морозами, которые привезли  новогодние подарки для маленьких лисичан.И, наверное, не случайно новогодние праздники возродились так быстро. Как и сотни лет назад, миссия этого прекрасного праздника все та же – напоминание  в разгар холодной зимы о том, что никогда не следует забывать: жизнь бесконечна и прекрасна.И впереди нас непременно ждут новые встречи, свершения и весна.

Откуда в Лисичанске помидоры

В один из весенних дней 1915 года в доме лисичанского предпринимателя Тихона Ажипы произошло примечательное событие. Тихон имел подряды на солевых рудниках Бахмута (Артемовск) и частенько привозил с местной ярмарки подарки для жены Ефросиньи и сыновей – Ивана и Алексея. Однако в этот раз он привез лишь кулек с семенами.
— Это семена «любовных яблок», по нашему — помидоров, — сообщил Тихон супруге. – Они произрастают на вольном воздухе с середины лета до заморозков. Есть их надо, как огурцы, с уксусом и перцем. Я кушал, весьма недурственно…
По совету мужа, Ефросинья заполнила ящик землей с сырым песком в равных пропорциях, посеяла семена и поставила в холодный подвал. Появившуюся рассаду пересадила в огород.
…Однажды Тихон надолго задержался в Бахмуте, а когда вернулся, то увидел в огороде несколько кустов с красными овощами.
— Чего же вы помидоры не едите? – удивленно спросил он домочадцев.
— Да мы не знаем, с какой стороны к ним подступиться, — ответила жена. – Люди говорят, что эти твои яблоки любовные похожи на ягоду волчью …
Тихон усмехнулся, сорвал помидор и разломил его на две половины. Одну обильно посолил и съел. Вторую протянул Ефросинье. Женщина осторожно откусила кусочек и тут же выплюнула, брезгливо сморщившись: «…не вкусно…».
Но следующей весной «любовные яблоки» уже появились не только в огороде семьи Ажипа, но и на соседских грядках.
Так в Лисичанске появились помидоры.

Иеромонах-мученик

Мистическая история связана с церковью Иоанна Предтечи, которая была построена почти на 100 лет раньше Митрофановской церкви и находилась на том месте, где теперь расположен ДК им. Ленина. Священником там был иеромонах — отец Геннадий.
В 1918 году, когда советская власть объявила духовенство вне закона, в церковь Иоанна Предтечи ворвались сотрудники районного НКВД во главе со следователем по фамилии
Мамонтов. Они сожги иконы, проткнули штыками алтарь, а самого иеромонаха по приказу Мамонтова распяли на кресте за то, что он не отрекся от своей веры.
Перед смертью отец Геннадий проклял своих мучителей карой в виде «огня и грозы». Через некоторое время в церковь привезли кинопередвижку и повесили вывеску КИНОТЕАТР «Безбожник». Во время первого кинопросмотра в церковь ударила молния и начался пожар. Деревянная церковь сгорела за считанные минуты. Но все зрители чудом уцелели, кроме того самого Мамонтова…
Целый год люди обходили стороной это место, где каждую ночь «ухал» филин и долго не росла трава. А иеромонаха Геннадия причислили к великомученикам…

Автор безымянной песни

Есть такая старинная шахтерская песня «Гибель коногона», из которой любому жителю Донбасса наверняка известны строки: «…а молодого коногона несут с разбитой головой…». В старину откатка вагонеток в шахтах осуществлялась при помощи лошадей. Самого же погонщика лошадиной силы называли коногоном.
В своей книге «Тепло твоей руки» наш земляк, писатель Петр Северов рассказывает о Василии Рубашкине, который в 20-х годах прошлого века работал коногоном на лисичанской шахте «Дагмара». Северов пишет, что: «…с рыжим чубом, кепчонка – на затылке, в зубах – окурок, в руках – гармонь…», Вася был кумиром местных мальчишек и волнительной бессонницей для поселковых девушек. Среди коногонов он выделялся смелостью, граничащей с безрассудством. Мог с отчаянной скоростью «…мчаться под низкими сводами штрека, лихо уклоняясь от каменных выступов и поперечного крепления. А если вдруг вагонетки срывались с рельсов, выламывая боковую крепь, Рубашкин в последний момент успевал спрыгнуть…». Его увлекала опасность, захватывала будничная игра со смертью. За это и получил от шахтеров прозвище – «Отпетый».
Для жителей шахтерского поселка Вася всегда был загадкой. Приехал неизвестно откуда. Жил вдали от всех, за Лисичьим Буераком, снимал комнату у древней старухи. В выходной просиживал в трактире, пел грустные и мелодичные песни собственного сочинения.
По воспоминаниям Северова, Вася был «…постоянно, словно бы хмельной, то ли от своей гармошки, то ли от ее певучей тоски…». Поговаривали, что покинул он родные места из-за неразделенной любви и искал успокоения в тяжелом и опасном труде коногона.
В начале 1925 года шахтерский поселок Лисичанска облетела удивительная весть. «Отпетый», оказывается, настоящий поэт! Его стихи напечатали в популярном шахтерском журнале того времени «Забой». В поэтической подборке Василия Рубашкина было стихотворение «Гибель коногона», в котором шахтеры «Дагмары» нашли своих прототипов. Вот только «молодого коногона с разбитой головой» не узнали.
А кто-то предположил, что это сам Вася, ведь его «лихачество» в подземных коммуникациях добром не кончится…
Вскоре, так и получилось, что предсказал Рубашкин в «Гибели коногона» свою кончину.
Васю похоронили на краю Лисичьего Буерака. А светлую грусть его песен подхватило благодарное народное творчество, отправив в бесконечный полет музыкальную поэзию Василия Рубашкина, бесшабашного коногона лисичанской шахты «Дагмара».

Легенда о Предвестнице войны

Некоторые лисичане преклонного возраста все еще помнят историю о странной женщине, которую весной 1941 года можно было встретить в окрестностях города. В одной руке эта женщина держала большой сноп пшеничных колосьев. Другая ее рука, окровавленная, бессильно висела вдоль тела.
Завидев людей, женщина поднимала вверх руку с пшеничными колосьями и говорила:
— Вот такой будет урожай в этом году!
Затем показывала кровоточащую руку:
— А вот так будет повсюду литься кровь!
Вскоре стали понятны эти предсказания. В том году действительно был завидный урожай зерновых. Но еще больший урожай собрала начавшаяся война.
Кстати, с военным периодом связана еще одна почти мистическая история.
Во время наиболее интенсивных бомбежек Лисичанска, на улицах появлялась женщина спортивного вида и призывала мечущихся в поисках укрытия людей, следовать за ней. Она двигалась по направлению полета немецкого бомбардировщика и тот, кто мог справиться с паникой и бежать за ней, всегда оставался невредимым.
Похоже, что женщина-поводырь хладнокровно просчитывала, куда и в какой момент упадет авиабомба. Говорят, что таким образом она спасла от гибели многих лисичан.
Имя той храброй женщины до сих пор неизвестно…
Впервые о загадочной спасительнице я узнал от жительницы нашего города Тамары Ивановны Худолей.

В боях за Привольнянскую «высоту» принимали участие «штрафники»

В августе 1942 года в Красной Армии появились новые боевые формирования — штрафные роты и батальоны. Сталин не только позаимствовал эту идею у Гитлера, но и довел ее до совершенства, превратив штрафные подразделения в отряды смертников
История штрафных военных подразделений в Красной Армии началась со знаменитого приказа № 227 от 28 июля 1942 года, который в народе прозвали «Ни шагу назад!». Тогда под угрозой оказались стратегические «сталинградское» и «кавказское» направления. В целях укрепления порядка и дисциплины в действующей армии разрешалось формировать «в пределах фронта от одного до трех штрафных батальонов, куда направляли средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушениях дисциплины по трусости или «партийной неустойчивости». Штрафников ставили на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность «искупить кровью свои преступления перед Родиной».
В знаменитом приказе № 227 Сталин прямо ссылался на гитлеровский опыт создания штрафных отрядов и призывал «поучиться в этом деле у наших врагов».
Согласно тому же приказу в каждой армии могли быть созданы от пяти до десяти штрафных рот численностью от 150 до 200 человек. Штрафные батальоны (800 человек) придавались, как правило, стрелковой дивизии, а роты – стрелковому полку. Срок пребывания в штрафном подразделении определялся приказом до трех месяцев, а также до ранения в бою и до совершения подвига или представления к награде. Все освобожденные из штрафных частей восстанавливались в прежних званиях и частях.
В «штрафные» попадали не только за провинность, а еще и потому, что был определенный план пополнения дисциплинарных подразделений. По этому плану,
перевод в разряд штрафников происходил молниеносно: приказ, который зачастую даже не объявляли перед строем, разжалование, документы и награды — в сейф части, вместо красноармейской книжки — напечатанное на машинке новое удостоверение личности, новое звание «штрафной рядовой».
Многие из опытных боевых офицеров, будучи исключенными из партии, по-прежнему чувствовали себя ее членами. Наказанные «ни за что», они стремились делом доказать, что в их случае допущена ошибка. Впрочем, выбор у таких «штрафников» был невелик: либо выполнить приказ командира и почти наверняка умереть в бою, либо не выполнить и погибнуть в лагере. Первое обещало им, по крайней мере, посмертную реабилитацию, которая была обязательной. А вернуть себе доброе имя и остаться в живых, было почти невозможно. По идее, раненный в бою уже не должен был возвращаться в штрафбат: его восстанавливали в правах как «искупившего кровью».
Этот жестокий план быстро принес результаты. Штрафбаты воевали, не считаясь с потерями, и внушали ужас немецко-фашистским войскам.
Есть ли данные об участии штрафников в боях за Лисичанск? Утвердительно на этот вопрос отвечает наш известный краевед, директор городского краеведческого музея Петр Блидченко.
— Наш музей располагает данными о том, что штрафники воевали здесь, — говорит Петр Михайлович. — В ходе сражений на Привольском плацдарме в 1943 году, в составе 59-й и 78-й стрелковых дивизий действовали 13-й отдельный штрафной батальон, 12-я, 84-я и 194-я отдельные штрафные роты. Они оказывали большую помощь этим стрелковым подразделениям.
А вот разговоры о том, что под Лисичанском сражались и погибли две женские штрафные роты, Блидченко считает вымыслом. И приглашает ознакомиться с имеющимися в музее копиями ежедневных оперативных сводок 59-й,78-й и 279-й стрелковых дивизий 34-го гвардейского корпуса и 3-й гвардейской армии.
— В них есть сведения о штрафных ротах, но, конечно же, не женских, — убежден Петр Михайлович. — Я связался с лисичанами, прошедшими во время войны через штрафные подразделения, и все они утверждали, что никогда не слышали о существовании женских штрафных рот. Почетный гражданин Лисичанска, непосредственная участница боев на Привольском плацдарме Екатерина Корниенко и ее однополчанин Лайон Бурик также отрицают участие женщин-штрафниц в боях на лисичанской земле. Специальные женские части в войну действительно существовали. Например, «ночные ведьмы» — женщины-летчицы, малый боевой корабль ВМФ с чисто женским экипажем — катер-тральщик Волжской военной флотилии, о чем есть и архивные документы, и общедоступные публикации. А что касается женских штрафных рот, со всей ответственностью заявляю: такого не было. Кто не верит, прошу самим убедиться в Центральном Архиве Министерства Обороны. Дела по штрафным подразделениям уже 5 лет, как рассекречены…
Историческая статистика свидетельствует, что за время Великой Отечественной войны через штрафные формирования прошли почти полтора миллиона человек. Порою, один батальон смертников поднимал в атаку дивизию и тем самым обеспечивал выполнение стратегической задачи. И в том, что Советскому Союзу удалось переломить ситуацию на фронтах в свою пользу, есть безусловная заслуга штрафников. Свою историческую роль в той страшной войне отряды смертников выполнили. Они заплатили за это своими жизнями и стали символами Великой Отечественной, в которой даже лучшие полководцы воевали, не считаясь с людскими потерями.
У Петра Блидченко, посвятившего значительную часть своей трудовой биографии изучению военной истории нашего края, свое мнение на этот счет:
— Всплеск интереса к истории штрафных частей и в тоже время недостаточная изученность темы дают нам возможность поразмышлять, — рассуждает Петр Михайлович. — А стоит ли осуждать те меры, которые были приняты для наведения порядка в армейском строю? Думаю, нет. У общества не было других мер воздействия на военнослужащих, чтобы заставить определенную ее часть выполнить свой долг по отношению к государству. Так что к оценке событий того времени не следует подходить с мерками сегодняшнего дня. То были другие люди другой эпохи. И вспоминаем мы о них с чувством уважения и признательности, как ко всем, кто сражался и победил в Великой Отечественной войне.

Мегагород Менделеев

Эта история могла случиться только лишь в те времена, когда гигантомания замещала здравый смысл и инженерный расчет.
В 70-е годы прошлого века на территории трех близлежащих городов – Лисичанска, Северодонецка и Рубежного функционировало более 100 предприятий.
Даже советская показная статистика подтверждала факт невиданной концентрации промышленности в этом живописном регионе, раскинувшемся на холмах и лесистых низинах близ реки Северский Донец.
У тогдашней партийно-промышленной «верхушки» страны, якобы был особый план на лисичанский промышленный «треугольник». На территориях трех городов планировалось создать Великое Нечто с символическим названием МЕНДЕЛЕЕВ и рапортовать вождям государства о Городе Будущего – одном огромном заводе, где самоотверженные жители-труженики будут удивлять страну стахановскими достижениями и может быть, даже построят коммунизм на отдельно взятом предприятии.
Планировалось, что Менделеев будет городом «закрытого типа». Дело в том, для отбывания срока «на стройках народного хозяйства» в лисичанский «треугольник» этапировали зэков, которые пополняли рабочий класс местных химзаводов и фабрик. Именно тогда воровской жаргон пополнился выражением «сослан на химию». После «химии» бывшие осужденные оставались здесь жить, заводили семьи. Это в лучшем случае. В худшем – превращали промышленные городки в восточно-украинский аналог Чикаго, образца 20-х годов прошлого века.
Планировалось, что весь потенциально «криминальный контингент» будет трудиться на предприятиях Менделеева и жить в специальных общежитиях. А жители трех вышеуказанных городов будут работать только в сфере обслуживания.
К счастью жителей Восточной Украины, мегагороду так и не суждено было раскинуться на территории «лисичанского треугольника».
Ведь у каждого города своя история и своя судьба. Как, например, у города Менделеевск в Татарстане. Но это уже совсем другая легенда.

Высоцкий в Лисичанске

Приезд знаменитости в провинциальный город всегда порождает множество слухов. Так вышло и с концертами Владимира Высоцкого в Лисичанске.
Слухи ходили разные. То Высоцкий пел «запрещенные» песни о партийно-советском режиме, то у него порвались 5 струн на гитаре, и он играл на одной… Автору этих строк даже известно несколько жителей нашего города, которые утверждают, что «накрыли поляну» Владимиру Семеновичу на берегу Северского Донца. И Высоцкий, «приняв на грудь» пару стаканов водки, лично для них пел «Кони привередливые»…
В интернете на эту тему также большое количество ссылок. Несмотря на то, что Высоцкий выступал в Лисичанске и Северодонецке в 1978 году, до сих пор некоторые «высоцковеды» спорят о том, сколько же концертов в общей сложности дал Владимир Семенович на Луганщине, когда и где проходили эти выступления.
Наиболее правдоподобный материал, по моему мнению, представлен на сайте «Владимир Высоцкий. Каталоги и статьи» за подписью некоего Марка Цибульского. Автор ссылается на воспоминания Владимира Дрыжакова, который тогда работал директором лисичанского Дворца Культуры имени Ленина: «…по словам Дрыжакова, ему позвонил администратор Ворошиловградской филармонии Талалаев, занимавшийся организацией концертов Высоцкого в области, и предложил подготовить зал для выступлений Высоцкого. В городской газете и даже в заводской многотиражке «Знамя Ильича» не было анонсов выступлений, но в городе висели афиши, извещавшие о предстоящем приезде Высоцкого и артиста театра на Таганке И.Бортника. Зал ДК рассчитан на 875 мест, но на обоих концертах зрителей было значительно больше – примерно 1200 человек на каждом. Перед концертами кто-то распорядился запретить пронос в зал фотоаппаратов и магнитофонов. Как это частенько бывало на концертах Высоцкого, фонограмма, тем не менее, была сделана. Её вёл работник Дворца культуры Степан Буряк. По его словам, он записал оба концерта на бобинный магнитофон, часто давал слушать записи своим знакомым и однажды плёнка к нему не вернулась...
Помимо Высоцкого и Бортника, в выступлениях принимал участие также ансамбль из Тернополя «Надзбручанка». На первом концерте Высоцкий с Бортником участвовали в первом отделении, а во втором выступал ансамбль, на втором концерте – наоборот.
Перед приездом Высоцкого в одном из помещений Дворца культуры был накрыт стол, поставлен коньяк. Высоцкий от коньяка наотрез отказался и сказал Дрыжакову, что только недавно вернулся из Парижа, где вшил очередную "торпеду…».
Цибульский пишет, что «…поговорить с Высоцким Дрыжакову удалось всего несколько минут, но через полгода он был в Москве, где зашёл к своему знакомому Порай-Кошицу, работавшему в Театре на Таганке. Тот провёл его к Высоцкому.
Как вспоминает Дрыжаков, Порай-Кошиц тронул за плечо Высоцкого, дремавшего в кресле, и сказал, что с ним хочет поговорить один человек. Высоцкий приоткрыл один глаз, посмотрел на Дрыжакова и сказал: «Северодонецк». Тот отрицательно покачал головой. «Тогда – Лисичанск», – уверенно сказал Высоцкий. Дрыжаков был поражён такой невероятной памятью, а нам остаётся вспомнить, что Высоцкий частенько повторял, что запоминает лица всех зрителей на своих концертах. Вероятно, в этом было преувеличение, но, как мы видим, память на лица у Высоцкого и впрямь была удивительная…».
Через несколько дней после отъезда Высоцкого из города, в газете «Новый путь» появилась коротенькая заметка "Поёт В.Высоцкий». Там была такая информация: "…не всех желающих смог вместить большой зал Дворца культуры имени Ленина в минувшие субботу и воскресенье (то есть, 21 и 22 января 1978 года – примечание автора. И это неудивительно. Перед зрителями с концертами выступал артист театра и кино, популярный певец Владимир Высоцкий. В его исполнении прозвучали песни, которые написал он сам, фрагменты из спектакля «Павшие и живые».
Я знаком с Дрыжаковым, поэтому показал ему вышеуказанный материал. Владимир Алексеевич не знал, что в интернете есть его воспоминания о Высоцком. Он внимательно прочитал статью Цибульского и добавил к этой информации несколько, на мой взгляд, важных и уточняющих моментов.
— Насчёт субботы и воскресенья: не знаю, что написано в газете, — сказал Владимир Алексеевич. — Но доподлинно знаю, что оба концерта прошли в один день и гастроли Высоцкого начинались именно с нашего ДК. Сам Высоцкий мне рассказал, что к нам его привезли прямо из аэропорта Северодонецка. С его слов, он рано утром прилетел из Парижа в Москву, а там его встретили и сказали, что уже сегодня у него концерты в Северодонецке, как оказалось и в Лисичанске. Отработав с 14-00 до 14-45 первое отделение, Высоцкого повезли в Ледовый. Второе отделение, примерно час, работала «Надзбручанка». Второй концерт в 16-00 начинала «Надзбручанка» и работала до приезда Высоцкого из Северодонецка…

Как лисичане герб и флаг создавали

Есть такая наука – геральдика, которая изучает гербы и точно определяет, что и как может быть нанесено на государственный или фамильный герб, объясняет значение тех или иных символов гербового «сюжета». Даже во времена СССР с особыми партийными традициями, к геральдике относились весьма серьезно. Все советские гербы были выдержаны с учетом геральдических законов, соответствующих текущему моменту.
Также серьезно отнеслись к геральдике и в Лисичанске. В 1992 году, следуя «магдебургскому праву» городов на самоопределение, в Лисичанске решили создать свой герб. Это время хорошо помнит главный архитектор и краевед нашего города Николай Ломако.
— Объявили конкурс, в котором приняло участие более 20-ти художников и архитекторов-дизайнеров, — рассказывает Николай Николаевич. – Жюри выделило три работы, и после долгой дискуссии победа была отдана эскизу северодонецкого художника Валерия Токарева. Его работа точнее других отражала историю города. Лисица, сидящая на куске каменного угля – в память о Лисичьем Буераке, где впервые в Донбассе был найден «горючий камень». Потом уже был конкурс работ по созданию городского флага, авторами которого можно считать местных художников – Виктора Самофалова, Александра Арцева и Инну Гудковскую. Желто-сине-малиновыми цвета городского флага стали фоном для гербовой лисички. А чтобы не было схожести с румынским «триколором», полосы на гербе и флаге сделаны горизонтально…
По поручению тогдашнего руководителя Лисичанска Вячеслава Лобача, Николай Ломако готовил «пилотный» вариант флага, ездил на швейную фабрику и в магазины тканей, выбирал материю подходящего цвета и сшивал из заготовок будущее городское знамя.
— Лобач тогда являлся депутатом Верховного Совета, часто бывал в отъезде, а я к его возвращению готовил эскиз, — вспоминает Ломако. — Приехал он однажды, увидел желто-сине-красный флаг и говорит, ты что, дальтоник? А я ему объясняю, что нет ни в продаже, ни в производстве ткани малинового цвета. Одна красная везде. Надо красить или специальный заказ делать…
Несмотря на то, что у Луганска уже имелся свой герб, не всем в области понравилось стремление Лисичанска к геральдическим атрибутам. Говорили, мол, мало того, что лисичане герб учредили, так им еще и флаг подавай…
Однако критика была не убедительной, да и по законам геральдики все было сделано правильно. Вскоре, примеру Лисичанска последовали Северодонецк и Алчевск.
А что касается собственного флага, то в этом деле наш город стал первым на Луганщине.

YouTube Трейлер


Интернет реклама УБС